Полюбить недостойное тебя - великое мужество,

а не увидеть недостойного - настоящая любовь

Сказка Ель Андерсена - полная версия

Росла в лесу чудесная елочка; место у нее было хорошее – и солнца ей хватало, и воздуха было вдоволь; а кругом росли товарищи постарше – ель и сосны. И елочке не терпелось самой вырасти поскорее; она не замечала ни теплого солнышка, ни свежего воздуха; не занимала ее и болтовня деревенских ребятишек, которые бегали по лесу, собирая землянику или малину. Набрав полную кружку или нанизав ягоды на прутики, они часто присаживались отдохнуть возле елочки и говорили:

- Какая славная маленькая елочка!

Просто не слушала бы таких речей!

За год она подросла на одно кольцо, на следующий год еще на одно: по числу годовых колец у елки всегда можно сосчитать, сколько ей лет.

- Ах, будь я таким же большим деревом, как другие, - вздыхала елочка, - я бы широко раскинула свои ветви, высоко подняла голову, и мне бы видно было далеко-далеко вокруг! Птицы вили бы гнезда у меня в ветвях, а я, чуть подует ветер, кивала бы головой так же важно, как другие!

Не радовали ее ни солнце, ни птицы, ни розовые облака, проплывавшие над нею утром и вечером.

Зимою по искристому белому снегу вокруг нее прыгали зайцы, а иной возьмет да и перескочит прямо через елочку, - такая обида! Но прошло две зимы, и к третьей елочка так подросла, что зайцам приходилось уже обегать ее кругом.

"Ах! Скорее, скорее бы вырасти, стать большим, старым деревом – лучше этого нет ничего на свете!" – думала елочка.

Каждую осень в лесу появлялись дровосеки и рубили самые крупные деревья. Елочка всякий раз дрожала от страха: с таким шумом и треском валились на землю большие прекрасные деревья. Их очищали от ветвей, и они лежали такие голые, длинные, узкие – прямо не узнать! Потом их укладывали на телеги и куда-то увозили из лесу. Куда же? Зачем?

Весною, когда прилетали аисты и ласточки, елочка спрашивала у них:

- Вы не знаете, куда увезли те деревья? Вы их не встречали?

Ласточки ничего не знали, но аист однажды задумался, кивнул головой и сказал:

- Да, кажется, знаю. Когда я летел сюда из Египта, я видел в море много новых кораблей с чудесными мачтами; по-моему, от них пахло сосной и елью. И головы они задирали так высоко – мое почтение!

- Ах, если бы и мне поскорее вырасти да пуститься в море! А какое оно, это море? На что похоже?

- Ну, это долго рассказывать, - ответил аист и улетел.

- Радуйся своей молодости! – говорили елочке солнечные лучи. – Радуйся своему здоровому росту, своим молодым силам!

И ветер ласкал елочку, и роса кропила ее слезами, но елочка ничего этого не ценила.

Незадолго до сочельника срубили в лесу несколько совсем молоденьких елок, даже помоложе и пониже ростом, чем наша елочка, которая так рвалась из лесу. Срубленные деревца были все прехорошенькими, и их не очищали от веток, а сразу укладывали на тележку и увозили из лесу.

- Куда же? – спрашивала елочка. – Они ведь не выше меня; одна даже много меньше. И почему на них оставили ветки? Куда повезли?

- А мы знаем! Мы знаем! – зачирикали воробьи. – Мы бывали в городе и заглядывали в окошки! Мы знаем, куда их повезли! Они попадут в такую честь и славу, что лучше и не придумаешь! Мы заглядывали в окошки и видели! Их сажают посреди теплой комнаты и украшают чудеснейшими вещами – позолоченными яблоками, медовыми пряниками, игрушками и сотнями свечек!

- А потом? – спросила елочка, трепеща ветвями. – А потом, потом что?

- А больше мы ничего не видали! Но это было чудесно!

- Может статься, и я попаду в такую честь! – радовалась елочка. – Это получше, чем плавать по морю. Ах, я просто изнываю от тоски и нетерпения! Хоть бы поскорее опять пришел сочельник! Теперь и я такая же высокая и раскидистая, как те елочки, что были срублены в прошлом году. Ах, если бы меня уже положили на тележку!.. Если бы я уже стояла в теплой комнате, убранная всеми этими прелестями! А потом?.. Да, потом будет что-нибудь еще лучше, еще прекраснее! Иначе, зачем бы так украшать меня? Конечно, будет что-нибудь еще лучше, еще великолепнее!.. Но что? Ох, как я тоскую, как рвусь отсюда! Сама не знаю, что со мною!

- Радуйся мне! – говорил воздух.

- Радуйся мне! – говорил солнечный свет. – Радуйся своей молодой жизни на воле!

Но она вовсе не радовалась, а только росла да росла.

И зиму, и лето стояла она в своем темно-зеленом уборе, и все говорили о ней:

- Что за чудесное деревцо!

А в сочельник ее срубили первую. Глубоко вонзился в древесину топор, елочка охнула и упала на землю. От боли и слабости она была не в состоянии даже думать о будущем счастье. Да и жаль стало расставаться с родным лесом, с уголком, где она выросла: она ведь знала, что никогда больше не увидит своих милых подруг – елей и сосен, не увидит ни кустов, ни цветов, а пожалуй, даже и птиц лесных. Разлука оказалась делом совсем невеселым.

Елочка пришла в себя, только когда очутилась на дворе вместе с другими деревцами, и услыхала чей-то голос:

- Отличная елка! Такую-то нам и нужно!

Пришли двое разодетых слуг и отнесли елку в большой нарядный зал. По стенам висели портреты, а на большой изразцовой печке стояли китайские вазы со львами на крышках.

В зале были расставлены и кресла-качалки, и шелковые диваны, и большие столы, заваленные альбомами, книжками и игрушками, на которые потратили, наверное, сотни сотен ригсдалеров (старинная датская золотая монета), - по крайней мере, так говорили дети. Елочку посадили в большую кадку с песком, но никто бы и не подумал, что это кадка: она была обернута зеленой материей и поставлена на большой пестрый ковер. Как затрепетала елочка! Что-то будет теперь?.. Слуги и барышни стали наряжать ее. На ветках повисли вырезанные из цветной бумаги сумки со сладостями; золоченые яблоки и орехи словно выросли на дереве; в зелени закачались куколки, точно живые человечки, - елочка никогда таких не видывала. К веткам елочки прикрепили много красных, голубых и белых свечек, а на самой верхушке ее засияла крупная звезда из золотой фольги. Словом, вышло чудо как хорошо, великолепно!

- Вот блеску-то будет вечером! – сказали все.

- Ах! – вздохнула елочка. – Хоть бы вечер поскорей! Пусть бы зажглись свечи! Что-то будет тогда?.. Не придут ли сюда деревья из лесу посмотреть на меня? Не прилетят ли воробьи заглянуть в окошко? И не врасту ли я в эту кадку, чтобы красоваться так зиму и лето?

Да, много она знала! От нетерпения у нее даже разболелась кора, а это для дерева так же неприятно, как для нас головная боль.

Но вот зажгли свечки. Что за блеск, что за роскошь! Елка затрепетала всеми ветками, да так, что одна свечка даже подпалила зеленую хвою; елку пребольно обожгло.

- Ай-ай! – закричали барышни и бросились тушить.

Теперь елка и дрожать больше не смела. Какой ужас! Пуще всего боялась она подпортить свое убранство, голова кружилась у нее от всего этого блеска. Тут распахнулись обе половинки дверей, и в зал ворвались дети. Можно было подумать, что они хотели свалить елку. За ними степенно вошли старшие. Малыши замерли на месте, но лишь на минутку, а потом поднялось такое веселье, что в ушах зазвенело. Дети плясали вокруг елки и срывали с нее игрушки.

"Что такое они делают? – думала елка. – Что это значит?"

Тем временем елочные свечи догорали, и одну за другой их тушили. Наконец детям позволили обобрать елку. Как они набросились на нее! Только ветки захрустели. Не будь елка прикреплена своей верхушкой к потолку, ее бы повалили.

Дети прыгали по комнате, играли чудесными игрушками, на елку никто и не смотрел больше, кроме старой няни, да и та лишь высматривала – не осталось ли где в гуще ветвей забытого яблока или финика.

- Сказку! Сказку! – закричали дети и подтащили к дереву низенького толстенького человечка.

Он уселся под самой елкой – вот так они будут словно в лесу, да и елке не мешает послушать!

- Но я расскажу всего одну сказку. Хотите послушать про Иведе-Аведе или про Клумпе-Думпе, который с лестницы свалился, а все-таки на трон взобрался и принцессу за себя взял?

- Про Иведе-Аведе! – кричали одни.

- Про Клумпе-Думпе! – кричали другие.

Шум, гам. Одна елка стояла смирно и думала про себя: "А я что же, ни при чем тут буду? Мне совсем делать нечего?.." Да, она свое дело уже сделала!

И толстенький человечек рассказал про Клумпе-Думпе, который "хоть с лестницы свалился, а все-таки на трон взобрался и принцессу за себя взял". Дети хлопали в ладоши и кричали:

- Еще, еще расскажи!

Им хотелось послушать и про Иведе-Аведе, но пришлось остаться при Клумпе-Думпе. Елка совсем притихла, задумалась. Птицы в лесу ничего такого не рассказывали. "Клумпе-Думпе с лестницы свалился и все-таки на принцессе женился. Да, да, вот как оно бывает на свете!" – думала елка. Она верила, что все это правда: еще бы, рассказывал ведь такой почтенный человек. "Да, да, как знать? Может быть, и я свалюсь с лестницы и все-таки потом выйду замуж за принца". И она радовалась завтрашнему дню: опять ее разукрасят свечками, игрушками, золотом и фруктами.

"Завтра уж я не задрожу, - думала она. – Буду спокойно наслаждаться своим торжеством. И опять послушаю про Клумпе-Думпе, а может быть – и про Иведе-Аведе". Так молчаливо, задумчиво простояла она всю ночь.

Утром пришел слуга с девушкой.

"Сейчас меня опять станут наряжать!" – подумала елка. Но они выволокли ее из комнаты, протащили вверх по лестницам на чердак и сунули в темный угол, куда не попадал дневной свет.

"Что бы это значило? – подумала елка. – Что мне тут делать? Что могу я услышать тут?" И она стояла, прислонившись к стене, и все думала, думала. Времени-то у нее оказалось достаточно: день тянулся за днем, ночь за ночью, а никто сюда не приходил. Всего один раз заглянул кто-то, и то затем лишь, чтобы поставить на чердак несколько больших ящиков. Елку затиснули в самый угол и как будто позабыли о ней.

"На дворе зима, - думала она. - Земля затвердела, покрыта снегом. Значит, нельзя снова посадить меня, вот я и постою тут под крышей до весны. Как это умно придумано, и какие люди все-таки добрые!.. Да, не будь только здесь так темно и так пусто... даже зайчика не увидишь!.. Там, в лесу, все-таки славно бывало: снег выпадет, заяц проскочит... Велика беда, если и перепрыгнет через тебя! Хотя тогда-то мне это вовсе не нравилось. А здесь так ужасно пусто!".

- Пип! – пискнула вдруг мышка и выскочила из норки, а за нею другая.

Они стали обнюхивать елку, шмыгая между ветвями.

- Ужасный здесь холодище! – сказали мышки. – А то расчудесно было бы. Правда, старая елка?

- Я совсем не старая! – сказала елка. – Есть много деревьев гораздо старше меня.

- Откуда ты? – спросили мышки. – И что ты знаешь? – Они были ужасно любопытные. – Расскажи нам про самое чудесное место на свете. Ты была там? Была когда-нибудь в кладовке, где на полках лежат сыры, а под потолком висят окорока, где можно плясать по сальным свечам, куда войдешь тощей, а выйдешь жирной?

- Такого места я не знаю, - сказала елка, - но я знаю лес, где светит солнце и поют птицы!

И елка рассказала им про свою молодость. Мышки сроду ничего такого не слыхали. Они выслушали елку внимательно и сказали:

- Как же много ты видела! Какая ты была счастливая!

- Я? – спросила елка и сама задумалась над своим рассказом. – Да, в самом деле, мне жилось нескучно в те времена!

Потом она рассказала мышкам про сочельник, про то, как она была разукрашена пряниками и свечками.

- Ой, какая же ты была счастливая, старая елка!

- Я совсем не старая, - сказала елка. – Я только этой зимой взята из лесу! Я в самой поре! Только что вошла в рост!

- Как ты чудесно рассказываешь! – сказали мышки и на следующую ночь привели с собой еще четырех мышат послушать, как интересно рассказывает елка.

А самой елке, чем она больше рассказывала, тем яснее вспоминалось все, и ей казалось: "Да ведь и в самом деле нескучное было время! Но оно же вернется, вернется еще! Клумпе-Думпе с лестницы свалился, а все-таки на принцессе женился. Вот и мне, может быть, достанется какой-нибудь принц!" И елка вспоминала чудесный молоденький дубок в лесной чаще – чем он не принц!

- Кто такой Клумпе-Думпе? – спросили мышата.

И елка рассказала им всю сказку: она запомнила ее слово в слово. И мышки от удовольствия прыгали чуть не до самой верхушки дерева.

На следующую ночь пришли еще несколько мышат, а в воскресенье пожаловали крысы. Но крысам сказка не показалась занятной, и мышата огорчились, потому что теперь им тоже сказка стала меньше нравиться.

- Вы только одну эту историю знаете? – спросили крысы.

- Только одну эту! – ответило дерево. – Я слышала ее в самый счастливый вечер своей жизни, но тогда-то я еще не понимала своего счастья.

- Чрезвычайно жалкая история! А вы не знаете какой-нибудь другой – про шпиг, про сальные свечки, про кладовушку со съестными припасами?

- Нет, - сказала елка.

- Так премного благодарны! – сказали крысы и убрались восвояси.

Мышки под конец тоже разбежались, и елка пригорюнилась: "А ведь славно было, когда они сидели тут около меня, эти проворные мышки, и слушали мои рассказы! Теперь и этому конец. Но впредь уж я не упущу случая порадоваться, когда снова выйду на белый свет!"

И вот как это случилось... Однажды утром пришли люди и стали прибирать чердак. Ящики передвинули, елку вытащили из угла, грубо швырнули на пол, и дворник поволок ее по лестнице вниз, туда, где было светло. "Ну вот, жизнь начинается снова!" – подумала елка, когда на нее повеяло свежим воздухом, упал первый луч солнца, - она очутилась на дворе. Все произошло так быстро и кругом было столько интересного, что елка совсем и позабыла взглянуть на себя самое: не до того было. Двор примыкал к саду, где все зеленело, цвело; свежие, душистые розы перевешивались через изгородь, липы стояли в цвету, ласточки летали взад и вперед и щебетали: "Квирр-вирр-вут! Мой муж тут!" Но это они не про елку говорили.

"Вот заживу теперь!" – радовалась елка, расправляя ветви. Как они, однако высохли, пожелтели! Лежала она теперь в углу двора на крапиве и сорной траве. Но на верхушке у нее все еще поблескивала мишурная звезда.

На дворе весело играли дети – те самые, что в сочельник плясали вокруг елки и так веселились. Один из малышей подскочил к елке и сорвал звезду.

- Поглядите, что еще осталось на этой гадкой старой елке! – сказал он и наступил на ветки так, что они захрустели под его сапожками.

А елка взглянула на яркие цветы и свежую зелень в саду, взглянула на себя самое и пожалела, что не осталась в своем темном углу на чердаке; вспомнила свою свежую юность в лесу, и веселый сочельник, и мышек, радостно слушавших сказку про Клумпе-Думпе.

- Все прошло, всему конец! – сказало бедное дерево. – И хоть бы я радовалась, пока было время! А теперь конец, конец!

Пришел дворник и разрубил елку на растопку: вышла целая охапка щепок. Как чудесно запылали они под большим пивным котлом! И как глубоко вздыхали: каждый вздох напоминал слабый выстрел; поэтому игравшие во дворе дети все сбежались к огню, уселись около и, глядя на него, покрикивали:

- Пиф-паф!

А елка при каждом выстреле, который был ее глубоким вздохом, вспоминала то какой-нибудь яркий летний день, то звездную зимнюю ночь в лесу, вспоминала сочельник, сказку про Клумпе-Думпе – единственную, которую слышала и умела рассказывать... Так и сгорела дотла.

Мальчики играли во дворе, и на груди у самого младшего красовалась звезда, которую носила елка в счастливейший вечер своей жизни; он прошел, и елки не стало, и всей истории конец. Конец, конец! Всему на свете бывает конец!


автор: Ганс Христиан Андерсен (1844), перевод А.В.Ганзен
Последние комментарии
О культе или о бунте письменного слова?Многие годы спустя приходят с опытом. На стихотворение Маяковского "Надоело", написанное в 1916, для истории мой ответ Маяковскому, написанный в 2016...
Письмо обыкновенной немолодой женщины к женщине с комплексом СверхбабаЗамечательная статья, браво!
Миф о мозге Эйнштейна от Ролана Бартаэмигрировал, и он эмигрировал, сплетничают, что в Швецию
Джан-КутаранСветлана, спасибо за уточнение
Джан-КутаранДжан Кутаран не находится на мысе Киик Атлама,он располагается на хребте Биюк-Янышар.
Rambler's Top100
RSS новости Bumerango.ru